Бельгия - фотоНепатриотичность бельгийцев отчасти можно объяснить не столь уж давним появлением их государства на карте мира. Бельгия обрела независимость лишь в 1830 году. А до того здесь столетиями непрошенно хозяйничали римляне, французы, бургундцы, испанцы, австрийцы и голландцы.

Независимость Бельгии принесла «оперная» революция. Театралы, взбудораженные до глубины души оперой Обера «Немая из Портичи», высыпали в своих пышных нарядах на улицы Брюсселя и водрузили национальный флаг над зданием ратуши. После нескольких вооруженных стычек голландцы убрались с захваченных земель восвояси, и повстанцы ворвались в королевский дворец Увенчав в ознаменование конца голландского владычества бюст короля головкой голландского сыра, они прошлись по поко¬ям монарха, восхищаясь пышностью его гардероба. События в Бельгии — не то, что Французская революция — все обошлось без поражающей воображение гильотины. Бельгийцы всегда стремились соблюсти во всем меру, наверное, поэтому они и не удостоились пространных упоминаний о себе в учебниках истории. Но в общем-то, выбор между славой в веках и размеренной жизнью, сделанный в пользу последней, кажется, пошел им только на пользу.

Вот почему местные жители не осознают себя частицей нации, уходящей корнями в глубь истории. К тому же в Бельгии, в отличие от других относительностью недавно возникших государств, скажем, Германии и Италии, нет единого языка межнационального общения. Здесь говорят в основном на французском и фламандском (или, точнее, голландском). И вот в споре между этими двумя языками у бельгийцев и проявляется чувство национального самосознания.

Типичный бельгиец — это человек среднего достатка, довольный своей жизнью, только, быть мо¬жет, несколько уставший от пребывания в уютном семейном гнездышке, от ломящихся под потребительскими товарами магазинных полок, от изобилия вкусной и здоровой пищи. Но за внешне спокойным фасадом в стране, гордящейся отсутствием всяких проявлений национализма, две говорящие на разных языках группы разделены непримиримой враждой.

В 90-е годы Бельгия, по существу, превратилась в федерацию из двух союзных государств: Фландрии, говорящей на голландском языке, и франкоязычной Валлонии. Единственное, что их связывает, так это общее правительство да столица — невесть как уцелевший посреди Фландрии город с преимущественно франкоязычным населением.

«Нет больше бельгийцев, — слышен повсюду жалобный стон. — Есть только валлоны иьфламандцы». Нынешних националистов горячо волнует судьба не Бельгии в целом, а Фландрии или Валлонии. Бур¬лящие внутри чувства выплескиваются наружу, и фламандцы с валлонами, особенно в тех краях, где эти общины живут бок о бок, ни за что ни про что дерут друг другу чубы. Сцепившиеся и пытающие¬я выцарапать друг другу глаза петух (эмблема Валлонии) и лев (эмблема Фландрии) — вот, пожалуй, самая верная картина того, что происходит в стране. Порой сама будущность Бельгии затягивается туманной дымкой. «Мы единственная страна, задающаяся вопросом, а существует ли она», — заявляет бельгийский поэт Даниель де Брюкер. Часто можно услышать, что нацию связывают воедино лишь две тонкие нити: королевская семья да «Красные дьяволы» (национальная сборная по футболу).

Фразу «Я бельгиец» (когда кто-то объясняет, что он не валлон или фламандец), — ныне воспринимают чуть ли не как политическую декларацию, настолько она затаскана политическими интриганами с обеих сторон, пытающимися по принципу «разделяй и властвуй» заработать себе очки на внутригосударственной вражде. Наклейки на легко¬вых машинах «Belge, etfierde Vetre» («Ты бельгиец, и гордись этим»), — вовсе не отчаянная попытка стряхнуть с себя печать проклятия, а материальное выражение желания сохранить целостность бельгийской нации.

Написть комментарий

Указанный Вами е-майл будет скрыт. Обязательные поля помечены звёздочкой *

Капча загружается...